Что-то получилось

Что-то получилось

Импортозамещение в нефтехимии – это лозунг или разговор по делу? Дружба с Китаем – это надолго? Кто «заказал» пластиковую тару? Каковы главные сюрпризы и разочарования 2015 года? «Нефтехимия РФ» подводит итоги вместе со своими постоянными экспертами.

Сюрприз года: Кризису вопреки

В 2015 году отечественная экономика столкнулась с настоящим клубком проблем: здесь и застарелые структурные перекосы, и снижение цен на товары ­сырьевого экспорта, и трения с «нашими западными партнерами», как теперь комплексно называет США и их союзников российский политический истеблишмент. В том, что экономика в кризисе, никто не сомневается. Дискуссии ведутся о величине провала, а оценки колеблются в диапазоне от «уже нащупали хрупкое дно» до «все только начинается».

Движение отрасли вверх вопреки общей тенденции – главный сюрприз года
На этом фоне ситуация в нефтегазохимии выглядит неплохо. Ведь в 2015 году были начаты сразу несколько новых проектов – в том числе это ЗапСибНефтехим ­СИБУРа, одна из крупнейших строек за всю историю, и Амурский газоперерабатывающий завод (ГПЗ) Газпрома – проект, открывающий для отрасли новый макрорегион, весь Дальний Восток. Извлеченные здесь химические компоненты станут сырьем для другого крупного объекта – Амурского газохимического комплекса (ГХК), который планирует построить СИБУР.

Кроме того, беспристрастная статистика не фиксирует в отрасли спад. По данным Росстата, за 11 месяцев в промышленности в целом выпуск сократился на 3,3%, в сегменте обрабатывающих производств – вовсе на 5,3%. А выпуск основных химических веществ в плюсе на 4,1%, пластмасс – на 8,4%, синтетического каучука – на 11,3%. Правда, в производстве полимерных изделий ситуация неровная. Так, если выпуск пленок и листов вырос на 4,1%, то труб и фитингов – снизился на 14,8%, что прямо иллюстрирует проблемы, с которыми столкнулся на фоне инвестиционной паузы один из ключевых потребителей – стройкомплекс. Зато выпуск шин для легковых машин, вопреки всем сложностям, через которые пришлось пройти автопроизводителям, в плюсе на 9,7%.

«Позитивное влияние оказало изменение структуры спроса.
Набор мощности «Тобольск-Полимера», говорят эксперты, сыграл важную роль в том, что показатели работы отрасли в 2015 году шли вразрез с общим для российской промышленности курсом на понижение.
В условиях девальвации рубля сокращение объема подорожавшего импорта позволило химическим предприятиям расширить нишу для отечественных товаров на внутреннем рынке, с одной стороны, и нарастить экспорт по физическому объему, с другой», – отметила заведующая лабораторией структурных проблем экономики Института Гайдара Ольга Изряднова. Большую роль, по ее мнению, если говорить в целом по отрасли, сыграл вывод в 2015 году на проектную мощность заводов, которые были построены ранее, – «Полиома» (СП группы «Титан», «Газпром нефти» и ­СИБУРа), «РусВинила» (проект СИБУРа и Solvay) и «Тобольск-Полимера» (СИБУР).

Движение отрасли вверх вопреки общей тенденции можно назвать главным сюрпризом уходящего года. «Ключевое событие – это еще и падение мировых цен на углеводороды. Именно это неоднозначное обстоятельство вынудило компании, завязанные на сырье, искать более технологичные решения, чем простой экспорт. У нефтехимии появился шанс обрести второе дыхание. Мы видим скромный, но прирост, что в эпоху тотального падения само по себе ценно», – говорит генеральный директор CREON Energy Санджар Тургунов.

Но что будет дальше с ценами на углеводороды, никто не знает. Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев обозначил, что консервативный прогноз на будущий год – нефть по 40 долл. за баррель, что даже чуть выше декабрьских котировок.
В 20-х числах декабря нефть обновила новые антирекорды, приземлившись на минимальные с 2004 года отметки в районе 36 долл. за баррель. Отвечая на вопрос, насколько долгосрочен текущий тренд, министр энергетики Александр Новак отметил, что никто сейчас точно не скажет. Однако его личные оценки – сверхнизкие цены не могут сохраняться надолго.
Хотя известно, что ЦБ предусматривает более пессимистичный вариант, а оценки международных экспертов колеблются беспрецедентно. Если инвестбанк Goldman Sachs ждет нефть по 20 долл. за «бочку», то Saxo Bank, один из крупнейших форекс-брокеров в мире, не исключает 100 долл. и 20%-ный рост курса рубля при этом. Так что новые сюрпризы, возможно, не за горами.

Проект года: группа смелых

Кризис традиционно считается не лучшим временем для выхода на рынок. Но несмотря на объективные сложности, в 2015 году было открыто сразу несколько новых производств. А потому мнения экспертов о том, кому может достаться звание «Проект года», разделились.

На форуме «Полимеры России» в номинации «Старт года» был отмечен «РусВинил», причем было заявлено, что сам по себе факт успешного начала работы сейчас достоин награды. Однако опрошенные «Нефтехимией РФ» эксперты назвали также в числе значимых для отрасли событий освоение мощностей «Тобольск-Полимером» и «Полиомом». Причем было отмечено, что все эти проекты серьезно снижают зависимость России от импорта в своих продуктовых нишах, то есть по поливинилхлориду и полипропилену.

Глава Российского союза химиков Виктор Иванов сказал, что считает важным также ввод комплекса по производству аммиака, метанола и карбамида «Аммоний» в Татарстане. Это в некотором роде проект-символ – старт ему был дан в самый разгар прошлого кризиса. Весной 2009-го японские компании Mitsubishi Heavy Industries и Sojitz подписали соглашение об участии в нем с Внешэкономбанком, Инвестиционно-венчурным фондом Татарстана и самой компанией «Аммоний».

Упавшие цены на нефть – лучший стимул для создания продукции с высокой добавленной стоимостью
А Анатолий Босенко, профессор СТИ НИТУ МИСиС, предложил посмотреть на вопрос с другой стороны – выделить проекты, позволяющие существенным образом повысить переработку сырья, что становится особенно актуально из-за обвала цен на углеводороды. «Безотходное производство – это ключ к развитию высоких технологий. Посмотрите: глубина переработки нефти и газа в России – около 70%, а в США – 95%. Очевидно, что стимулом к такой глубокой переработке стал более скромный в недавнем прошлом объем нефтяных ресурсов у США. Однако и у нас появился шанс: упавшие цены на нефть – лучший стимул для максимального использования сырья и создания продукции с высокой добавленной стоимостью», – говорит он.

В качестве примера эксперт приводит Южно-Приобский ГПЗ – совместный проект «Газпром нефти» и ­СИБУРа, завершенный в начале сентября. Его мощность составляет 900 млн кубометров попутного нефтяного газа в год, производимая продукция пойдет на нефтехимические заводы. «Глубина переработки ГПЗ – 95,3%. К сожалению, пока такие цифры скорее исключение, чем правило», – говорит Анатолий Босенко.

Ожидание года: заморозка западных санкций

Когда в середине 2014 года на пике украинского кризиса страны западного блока ввели в отношении России экономические санкции, мнения экспертов разделились. Одни утверждали, что режим ограничений вредит всем, а потому длительным быть не может. Другие кивали на опыт Ирана, прожившего почти два десятка лет под гнетом санкций.

Ситуация похожа на перетягивание каната. То кажется, что побеждают скептики, то оптимисты.
Вот две новости последних дней.
Евросоюз продлил экономические санкции против России до 31 июля 2016 года. Решение было согласовано 21 декабря, ограничения касаются сотрудничества в сфере финансов, энергетики и безопасности.
В начале ­декабря глава европейской дипломатии Федерика Могерини заявила, что санкции, несомненно, будут продлены. А всего через несколько дней итальянский премьер Маттео Ренци сказал, что пакет ограничительных мер может быть пересмотрен «не в ближайшие дни, но в ближайшие месяцы».

Под санкциями наши граждане живут хуже, чем хотели бы, зато за минувший год стали понятны ресурсы экономики ­России – она оказалась самодостаточной, заявил в своем недавнем интервью телеканалам премьер Дмитрий Медведев. А потому, полагает он, санкции – «это плохо, но хорошо», имея в виду исключительно расчет на свои силы в отличие от проблемных 1990-х, когда страна, «если что, сразу же обращалась к заимствованиям».

Однако отраслевые эксперты настроены более сдержанно. Напрямую санкции нефтехимию не затрагивают – запрета на доступ к необходимым отрасли технологиям в настоящее время нет, в отличие, например, от добычи трудноизвлекаемой нефти. «Однако многие нефтехимические проекты в условиях дефицита западных денег оказались в подвешенном состоянии, их судьба неясна. Очевидно, что государственной поддержки на покрытие всех нужд не хватит, предприятия отрасли вынуждены будут искать собственные резервы или работать «в энергосберегающем режиме», – говорит генеральный директор CREON Energy Санджар Тургунов. Сколько такой режим продлится, сказать сложно. Ситуация заморожена, а эффекты от нее для отрасли в полной мере проявятся, говорят эксперты, в горизонте ближайших трех-четырех лет.

Разочарование года: Стратегия-2030

Именно с санкциями многие уже связывают пересмотр параметров отраслевой Стратегии, рассчитанной до 2030 года. Это весьма амбициозный документ, предполагающий два варианта развития – инновационный (при наличии господдержки) и базовый (без этого). Согласно первому сценарию, объемы выработки химпродукции к 2030-му должны утроиться, по второму – вырасти в 1,5 раза. Стратегии исполнился всего один год, но уже ясно, что она выполнена не будет. Сначала было заявлено о намерении провести актуализацию и представить обновленный вариант документа летом, потом доработка затянулась.

Эксперты говорят об общих сложностях с планированием.
«Нельзя эффективно применить ресурсы в условиях, когда сметы приходится
Главной целью обновленной Стратегии, как ожидается, должно стать увеличение доли производства продукции с более высокой добавленной стоимостью.
пересматривать чуть ли не каждый месяц», – говорит генеральный директор CREON Energy Санджар Тургунов. Причем это касается не только нефтехимии. «Отдельно можно сказать об энергостратегии до 2035 года. Проект не принят. А на его основе уже разрабатывается Генсхема нефтяной промышленности. Авторы этих документов обязаны строить свои выкладки на данных Минэкономразвития о перспективах роста ВВП. Из-за того что ведомство дает завышенные прогнозы, Стратегия и Генсхема изначально неадекватны», – говорит Игорь Юшков, ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности.

«Для меня событие года – это факт, что ЛУКОЙЛ готов отказаться от реализации проекта ГХК в Ставропольском крае. Он его вынашивал долгие годы, а теперь оказалось, что проект не оправдал ожиданий», – говорит Андрей Костин, глава аналитического центра RUPEC. По его мнению, это еще одно свидетельство, что подход к стратегическому планированию «ущербен изначально». «Ведь обязательств никто на себя никаких не берет. Строится тяжелый многокомпонентный прогноз на долгие годы, опираясь на вводные, которые могут «по щелчку пальца» исчезнуть. Министерство это осознало и ввело критерии, чтобы отфильтровывать проекты с низкой доказательностью. Хотя даже это не помогает. Существующая методология планирования требует пересмотра», – говорит эксперт.

Вопрос года: Импортозамещение – ­лозунг или разговор по делу?

Тема импортозамещения была одной из главных в экономических дискуссиях уходящего года. Однако она далеко не нова. Об этом стали много говорить еще в 1998-м, когда после резкой девальвации рубля отечественная продукция естественным образом потеснила импорт. С тех пор каждый раз, когда назревали экономические проблемы, тема оказывалась в повестке дня. Вот и теперь об импортозамещении заговорили как о волшебном средстве, способном вывести из стагнации.
Этому в течение 2015 года уделялось столько внимания, что импортозамещение стало лозунгом, как когда-то «догнать и перегнать» и «экономика должна быть экономной». Однако даже премьер Дмитрий Медведев в своей сентябрьской программной статье в «Российской газете» призвал избегать этого: «Нужно помнить, что в ХХ веке под этим лозунгом некоторые страны Латинской Америки осуществляли политику закрытия внутреннего рынка для иностранной конкуренции и затем интенсивно, массово прибегая к займам, субсидировали отечественное производство, что в итоге оборачивалось финансовым крахом. Мы должны отчетливо понимать: импортозамещение – это не замена иностранной продукции отечественной, но только более дорогой и худшего качества».

Нефтехимия, казалось бы, одна из естественных сфер для импортозамещения. Исторически много лет, еще со времен СССР, конфигурация отрасли была обусловлена наличием относительно дешевого сырья и низкими инвестициями в технологии. Как следствие, импорт продукции высокого передела, а также зависимость от зарубежных компонентов. Весной 2015-го Минэнерго подготовило план, по которому к замещению предложены ключевые группы катализаторов, а также все базовые полимеры, кроме полистирола. При этом все мероприятия предполагается осуществить за ближайшую «пятилетку».

Сроки сжатые, задачи амбициозные, и невольно возникают сомнения, а естественным становится вопрос: так импортозамещение – это все же лозунг или разговор по делу? «Это разговор по делу, причем этот разговор Союз химиков ведет с властями и участниками рынка на протяжении последних 10 лет точно. И мы отмечаем в этом направлении положительную динамику – сокращение объемов импорта химических продуктов и материалов более чем на 8 млрд долл. По нашим оценкам, это на 30% меньше, чем за аналогичный период 2014 года», – говорит Виктор Иванов, президент Российского союза химиков.

Но справедливости ради, из-за проблем в экономике, снижения курса рубля к доллару и общего падения покупательской способности импорт в принципе стремительно сжимается. По данным Федеральной таможенной службы, всего за первые три квартала 2015-го в Россию было ввезено товаров на 135,8 млрд долл., что почти на 39% меньше в годовом сопоставлении. При этом, кстати, удельный вес продукции химической промышленности в товарной структуре импорта составил около 19% (годом ранее было 17%). Стоимостный объем ввоза снизился действительно почти на 30%, но физический – менее чем на 15%. То есть налицо изменение отношений с поставщиками, а не только развитие внутренних производств.
Это на самом деле является свидетельством того, что к теме импортозамещения стоит подходить аккуратно, а быстрых успехов здесь ждать не стоит. Да и смысла ломать действующую модель отрасли нет. Если она работоспособна, то речь должна идти о ее развитии. Объективно не вся продукция подлежит замещению. А по некоторым сегментам для начала имеет смысл подумать над тем, чтобы продукция созданных производств пользовалась спросом. «Сейчас можно отметить самый низкий процент импортозависимости нефтехимической продукции за последние годы. Однако, по нашим подсчетам, неиспользованный потенциал импортозамещения первичных полимеров составляет порядка 5 млрд долл., готовых изделий из пластиков – 6 млрд долл.», – говорит Раушан Теляшев, генеральный директор ВНИИ НП. В качестве примера он приводит дорожное строительство, где, несмотря на несколько крупных проектов, «самый низкий процент импортозамещения – всего около 3%».

Интрига года: Кто «заказал» ПЭТ-тару?

Несмотря на бурные дискуссии об импортозамещении, на практике реализуемые инициативы иногда вообще прямо идут вразрез с этим. Пример – возможное ограничение оборота ПЭТ-тары, отрасль по производству которой выросла в последние 10 лет в России с нуля до почти полного покрытия внутреннего рынка. А это ниша как минимум для трех сегментов – сам полиэтилентерефталат (бутылка), а также полипропилен (крышка) и биаксиально-ориентированная полипропиленовая пленка (этикетка).

В конце ноября в Совете Федерации прошло заседание по состоянию алкогольного рынка России. Одним из вопросов был запрет на использование ПЭТ-тары для розлива напитков, главным образом речь, конечно, о пиве. В итоговом постановлении, опубликованном 9 декабря, сенаторы рекомендовали правительству ввести ограничение на розлив и торговлю алкогольной продукцией в ПЭТ-таре объемом свыше 1,5 литра с июля 2016 года, а еще через полгода – запретить использование ПЭТ объемом более 0,5 литра.

Соответствующий законопроект сейчас
Закон еще обсуждается,
а «на местах» ограничения уже вводятся
готовится ко второму чтению в Госдуме, а в параллельном режиме вопрос обсуждается в правительстве и бизнес-кругах. При этом «на местах» ограничения уже начинают действовать. Так, в Севастополе недавно введен запрет на розлив алкогольных напитков непосредственно в местах продаж. «Наш регион является одним из крупнейших центров виноделия в России, поэтому должен задавать стандарты для отрасли», – уверен сенатор Андрей Соболев.

Аргументы сторонников запрета – борьба с контрафактом и ростом потребления алкоголя. Однако и в том и в другом случае тезис спорный. Без должного контроля рынка и своевременной реакции правоохранительных органов алкоголь будут разливать что в бутылки, что в ведра. В большинстве стран Европы и мира регулирование ценообразования и доступности алкогольной продукции происходит за счет тарифно-акцизной политики, а вовсе не ограничений тары. Кроме того, следуя логике антиалкогольной кампании, нужно ввести заперт для всех материалов, а не только пластика. Но это не предлагается. Хотя по данным, озвученным на совещании в РСПП, в России растет популярность водки в большой таре – бутылках объемом 0,7 литра.

По оценкам, в случае вступления в силу ограничений на ПЭТ до 40% малых и средних пивоваренных заводов будут вынуждены свернуть бизнес, а цены на пиво вырастут примерно на 20%. Станут благодаря этому меньше пить? Вряд ли, скорее граждане просто выберут что покрепче.
 
Is fecit cui prodest – «сделал тот, кому выгодно». Формула, изобретенная в Древнем Риме, до сих пор используется, ведь в любом расследовании главным является поиск мотива. Теоретически от запрета ПЭТ ­выиграют производители крепких алкогольных напитков и альтернативных видов тары, то есть стеклянных бутылок и алюминиевых банок. Хотя в явном виде ни те ни другие свой интерес, конечно, не обозначают. На недавние слушания в Общественной палате, например, вообще ни один из сторонников запрета не пришел. Султан Хамзаев, первый зам­главы комиссии по поддержке молодежных инициатив, обратив внимание на это, заметил: «Такие инициативы нужно уметь защищать. И то, что авторы документа не пришли, для меня является показателем того, что они сами не уверены в своей позиции».

Но интрига еще и в том, что на волне бурной ПЭТ-дискуссии оживились проводники альтернативных решений в других сегментах, на что явно указывает агрессивный ­псевдоэкологический маркетинг. Например, это касается атаки против пластиковых пакетов, которые предлагается заменить на бумажные и тканевые авоськи. И не беда, что в интернет-магазине телеканала, поддерживающего эту инициативу, хозяйственная сумочка, представляющая из себя два сшитых куска ткани, продается за 2 тыс. руб. «Авоська лучше, чем миллион пластиковых пакетов», – убеждают инициаторы акции. Что-то подсказывает, что если события будут развиваться в  таком ключе дальше, то в новом году появится еще много удивительных «открытий» о достоинствах аналогов пластиков.

Партнер года: Китай

На фоне трений с Западом в российской внешней политике усилился вектор на развитие связей с Востоком. И нефтехимия тут в тренде, хотя отношения с китайскими партнерами начались довольно давно. Можно вспомнить хотя бы совместный с Sinopec проект СИБУРа на базе Красноярского завода синтетических каучуков, развивающийся уже три с лишним года.

Китайцы нацелены на экспансию в российскую нефтехимию
Тем не менее именно ­2015-й стал прорывным по числу новых инициатив. «Наиболее перспективными вариантами сотрудничества являются участие CNPC в проекте «Ямал СПГ», возможное участие Sinopec в проектах СИБУРа после ее вхождения в капитал компании (это может быть Амурский комплекс), а также приобретение ChemChina доли в Восточной нефтехимической компании у Роснефти», – говорит Владимир Батхин, директор практики «Нефть, газ и химия» Strategy Partners Group. Распространенной моделью участия новых партнеров, полагает он, может быть содействие в получении кредитов от банков Китая. А такой вариант важен, учитывая сложности, возникшие у российского бизнеса с кредитованием на Западе.

Однако Олег Перцовский, директор по научно-техническому развитию кластера энергоэффективных технологий фонда «Сколково», обращает внимание, что работа с бизнесменами из Азии требует особых подходов: «Китайцы обычно очень скромны в расчете возможности собственных вложений. Они могут торговаться за каждый цент, доводя потенциального партнера буквально до исступления. Но им просто очень важно понимать выгоды собственного участия в проекте». Зато если они решились на крупные инвестиции, то это ответственный шаг. «В этой связи мне видится достаточно значимым возможное участие Sinopec и CPEIC в строительстве завода полифенолов и полиэтилена в Тверской области совместно с российской корпорацией «Аккорд» и компанией «Синвек».

В конце года СИБУР и Sinopec закрыли сделку по вхождению китайской стороны в акционерный капитал российской компании в качестве стратегического инвестора. Миноритарная доля Sinopec составляет 10%. Следующим шагом может стать участие Sinopec в качестве партнера в проекте строительства Амурского газохимического комплекса.
Около 85% инвестиций будет с китайской стороны, а общая стоимость проекта составит порядка 4 млрд долл.», – отмечает Олег Перцовский.По его мнению, китайцы нацелены на экспансию в российской ­нефтехимической отрасли. Отчасти причина тому – ужесточение экологического законодательства в КНР в связи с очевидными проблемами и поиск новых внешних производственных площадок для покрытия внутреннего спроса.

Впрочем, эксперты предлагают не замыкаться на Поднебесной, а смотреть также на другие варианты международного сотрудничества. «Для меня событие года – снятие санкций с Ирана. Это очень важный для нас стратегический партнер. Наши технологии и наработки взаимодополняемы. По предложению иранской стороны мы уже начали поставку авторских катализаторов для гидрокрекинга. Мы рассчитываем, что и другие наши продукты будут востребованы», – говорит Раушан Теляшев, генеральный директор ВНИИ НП.

Повышенный интерес иностранных партнеров требует ответной скрупулезности с нашей стороны, отмечают эксперты. Это не значит, что Россия должна отказываться от сотрудничества. Однако нужно применять максимально взвешенный подход в оценке рисков и быть смелыми в расчете собственных выгод.

Игнат Вьюгин




почитать еще
Пять ложек эликсира

Пять ложек эликсира

Производство готовых изделий из пластмасс в теории является одним из наиболее перспективных направлений развития предпринимательской инициативы в России. Предпосылки есть – устойчивый спрос, богатая ресурсная база, наконец, высокая доля подорожавшего из-за скачков курса импорта, который можно заместить. Но на практике предпринимателям приходится сталкиваться с множеством сложностей, проявляя чудеса изобретательности. На примере нескольких компаний «Нефтехимия РФ» решила посмотреть, что нужно для развития бизнеса по производству изделий из полимеров в стране.

читать полностью
Забег в тумане

Забег в тумане

Любой стартап – это гонка. Бежать нужно быстро, иначе у кого-нибудь появится более перспективная идея. Но если традиционный стартап – это спринт, то есть гонка на короткую дистанцию, то нефтехимический проект – долгий и тяжелый марафон. «Нефтехимия РФ» решила посмотреть, с чем сталкиваются отраслевые стартаперы.

читать полностью
Эволюция  поправит

Эволюция поправит

Ежегодно из-за износа коммунальной инфраструктуры экономика теряет 500 млрд руб. Это примерно треть того, что в складчину тратит на ЖКХ население страны. Обновлением фондов с использованием современных материалов можно исправить ситуацию и остановить рост тарифов.

читать полностью